Фрагмент обложки книги "Поучения Отцов"Книгу «Поучения отцов», купленную мною в синагоге в Москве, я «проглотил» очень быстро. Хотя в ней оказалось много мудрости, далеко не на все вопросы я получил ответ, и особенно интересовали меня вопросы еврейской культуры. Я чувствовал себя подобно усыновленному ребенку, который вдруг нашел своих биологических родителей, и мне хотелось знать все о своей семье, о всех четырех тысячах лет ее истории!

Интерьер Московской Хоральной СинагогиНа тенистой улочке, совсем неподалеку от центрального здания КГБ располагается старая Московская синагога. Как только я поднялся на верхнюю ступень лестницы, навстречу мне с приветствием вышел черноволосый мужчина средних лет в маленькой круглой шапочке, какие традиционно надевают в синагоге мужчины-евреи. Остановившись возле одной из колонн, он подал мне такую же шапочку, которую, как оказал ось, полагается надеть, прежде чем войти внутрь.

Карикатура из журнала "Крокодил"

Предлагаем вниманию наших читателей автобиографическую повесть, написанную Александром Болотниковым много лет назад под псевдонимом Яков Шульзингер.

Она вошла в класс и в тот же момент в нем водворилась полная тишина.

Разговор нашего корреспондента с писательницей Мариной Устиновной Перцовой

     Корр.: - Здравствуйте, Марина Устиновна! Разрешите сразу вопрос - Вы написали около 5250 книг. Как Вам это удалось?

Однажды, читая повесть безвременно ушедшего Сергея Довлатова, я наткнулся на упоминание о том, что на Брайтоне кто-то (не помню точно кто), придя на день рождения, пожлобился на подарок и преподнес в качестве такового фотографию правозащитника Белоцерковского.

В таком огромном «Детском мире» Олечка Бунеева ещё не бывала. Да и мама, которая её сюда привела, тоже, поэтому отдел детских платьев они искали долго.

(из мемуаров)

***

Пролог.

В детстве у меня был товарищ.

Товарища звали Коля.

У товарища была мечта - хомячок.

"Везде, где нет человека, будь ты человеком". Рав Гиллель

Если легковерный читатель решит, что я захотел повествовать о злоключениях еврея в 50-е годы 20-го столетия, решившего эмигрировать в США, то он совершит ошибку.

"Бобе, ты правильно говоришь - ты, действительно, осколок прошлого. Но очень любимый". Он подсел к бабушке и положил голову ей на плечо. Оно было костлявое, кофта пахла жареным луком и валерьянкой, а сползавшие на лицо седые пряди нежно щекотали и напоминали, что счастье все же есть.