Слёзы Войны. Глава XXV

Библиотека Слёзы Войны
Сергей Горбовец Просмотров: 802


А жизнь двигалась своим чередом. Страна помогала Киеву очищаться от руин и восстановлению города. Постепенно начали возвращаться люди из эвакуации.  Однажды, в ясный погожий денёк Колька собрался погулять. Он быстро оделся и вышел во двор. Бабушка соорудила ему бутерброд из чёрного хлеба, смазанного ароматным подсолнечным маслом. Сверху он был прикрыт кружочками огурца и лука.

Колька, потихоньку откусывая эту вкуснятину, уселся на камне. На заднем дворе кучка пленных немцев неторопливо разбирали кирпичные завалы. Недалеко от них на ящике сидел молодой охранник с винтовкой и вовсю любезничал с дворовой барышней. На своих подопечных он не обращал никакого внимания.

Колька подошёл и стал с любопытством наблюдать за пленными, не торопливо, смакуя свой бутерброд. Один из пленных, который оказался ближе всех к мальчику, разогнулся и застыл, как изваяние, не отводя глаз от бутерброда. Колька не был жадным ребёнком и, отломив кусочек, протянул немцу. При этом один кружочек лука упал на землю.

Что руководило тогда Колькой? В то время все, от мала до велика, ненавидели фашистов. Ни о какой жалости не могло быть и речи. Пленный, как бы не веря в подвалившее ему счастье, подошёл к Кольке, медленно протянул грязную руку, взял, протянутый ему кусочек и молниеносно проглотил его. А потом, поднял, упавший на землю кружок лука, очистил от песка и тоже съел. Кольке стало жалко его, и он отломил ещё кусок, уже побольше, и протянул немцу. Тот взял хлеб, затем позвал своего товарища, разломил пополам и поделился с ним. Тогда Колька протянул им остаток хлеба и побежал домой.

Дома он наврал бабушке, что уронил хлеб в яму, которых во дворе было предостаточно, и попросил ещё один. С новым бутербродом Колька опять побежал во двор. На этот раз он протянул немцу весь бутерброд целиком. Немец положил его на камень. Затем вытер об полу шинели грязные руки, взял Кольку за плечи и притянул его к себе. Ласково поглаживая мальчика по голове, он что-то по-своему приговаривал.

Рука у него была твёрдая, шершавая, но очень ласковая. Она пахла чем-то взрослым, солдатским. Точно такой же запах был у отца, когда тот уходил на фронт. Колька закрыл глаза и почувствовал себя таким маленьким, что ему даже захотелось попроситься «на ручки». Ему показалось, что такая, именно такая рука должна быть у его отца! О подобных телячих нежностей дети военных лет даже и не могли себе представить. В глазах у Кольки предательски защипало и перехватило дыхание в горле. Он почувствовал, что сейчас расплачется. С трудом сдерживая слёзы, он оттолкнул руками пленного, развернулся и побежал домой. Там, уже не сдерживая себя, мальчик уткнулся лицом в пахнувший жареным луком и ещё чем-то вкусным бабушкин передник и дал волю слезам. Бабушка Нина, не понимая, почему он плачет, стала его успокаивать:

- Чего ты, Коленька, плачешь? Что случилось? Кто тебя обидел? Идём, покажешь мне его.

Затем посмотрела через окно. Там она увидела, как пленные сидят на камнях, едят его бутерброд и что-то между собой обсуждают:

- Ах, вот оно что! Они у тебя отобрали хлеб? Сейчас я выйду и разнесу этих недобитков. Мало им твоих родителей, мало им Идочки и Дорочки, так они ещё и у сироты последний кусок хлеба отобрали? Ну, нет! Кончилось их время!

- Бабушка, не надо, - сквозь слёзы промычал Колька, - он у меня ничего не отбирал. Я ему сам отдал. И в первый и во второй раз. Я тебя обманул.

- Ну, дал и дал. Чего же ты плачешь? Зачем ты это сделал? У нас же у самих нечего есть!

- Мне стало его жалко. Только ты об этом никому не говори, а то меня во дворе теперь все засмеют.

- Так чего же ты плачешь?

- Я не знаю. Он погладил меня по голове. От него пахло так, как от папы, когда он шёл на войну. Мне даже захотелось к нему на ручки, - еле договорил фразу Колька и по-настоящему разрыдался во весь голос.

Бабушка как-то странно посмотрела на Кольку, затем обняла его и тоже заплакала, приговаривая:

- Сиротинка ты моя, добрая и доверчивая. Как ты только будешь жить, когда я умру?

Представив себя одного, без бабушки, Колька разревелся ещё больше. Бабушка, почти успокоив его, подошла к буфету, взяла половину буханки хлеба, почему-то взвесив её в руке. Тяжело вздохнула и решительно разрезала её пополам, что-то бурча себе под нос. Потом смазала хлеб подсолнечным маслом. Подумав немного, положила сверху нарезанный огурец, накрыла его кружками лука. Затем достала из кастрюли три варёных картошки. Всё это завернула в газету и протянула Кольке свёрток:

- На, отнеси и отдай им пусть едят. Раз уж ребёнка погладил, значит, совесть у них просыпается. Может когда-нибудь и выйдет из них толк. Прости, Господи, - она отвернулась и вытерла уголком передника слёзы.

Затем подошла к иконам и стала крестится, что-то приговаривая.

Колька опять побежал во двор. Его знакомый увидел его и улыбнулся мягкой, доброй улыбкой. Колька, опустив глаза от стыда за то, что он чуть было не расплакался при нём (ведь победитель же - он, Колька!) и протянул ему бабушкин свёрток. Пленный развернул его, увидел бесценный дар бабушки Нины. Он что-то опять пробормотал, подняв взгляд на окна. Колька посмотрел на него и увидел - по грязному от пыли лицу немца текли слёзы, оставляя на небритых, морщинистых щеках светлые дорожки.

То были горькие слёзы войны.

Дополнение к написанному:

В 1946 году в Киеве состоялся судебный процесс над участниками массовых расстрелов во время немецкой оккупации Украины. Некоторых приговорили к смертной казни через повешение. Приговор исполнялся публично в центре города на площади Калинина, (площадь Независимости). Остальные были приговорены к длительным срокам заключения. После смерти Сталина все они были амнистированы Хрущевым. В 1947-1948 годах по делу эйнзатцгрупп и зондеркоманд перед американским военным судом в Нюрнберге предстали 24 эсэсовца, 14 приговорили к смертной казни. Но командир эйнзатцгруппы «С» Отто Раш избежал суда «по болезни». Командир зондеркоманды 4а Пауль Блобель был осужден в ФРГ и повешен в 1951 году. В конце 60-х, в Дармштадте состоялся суд над группой эсэсовцев участвовавших в массовых расстрелах в Бабьем Яру. На скамье подсудимых оказался десяток мелких сошек, да и те легко отделались. Главными виновниками сделали Блобеля и Раша, которых к тому времени уже не было в живых. Таким образом, главные организаторы массовых убийств в Бабьем Яру почти все сумели избежать заслуженного наказания.

 

Сергей Горбовец

Изображение:Хлеб

Обсуждения

  • Природа Божества: один или един?

    • Мал.2:10 Не один ли у всех нас Отец? Не один ли Бог сотворил нас? Слово "эхад" ...
       
    • Тарас, прошу Вас не вменять мне свои домыслы касательно моей мотивации в написании ...
       
    • Дмитрий, Вы невнимательно читали мою статью. Будьте любезны, приведите цитату из ...

Вход на сайт

Недельная глава

Дварим / Второзаконие | Ръэ ראה

Свобода выбора

Недельная глава Реэ начинается словами: «Вот, я предлагаю вам сегодня благословение и проклятие: благословение, если послушаете заповедей Господа, Бога вашего, которые я заповедую вам сегодня, а проклятие, если не послушаете заповедей Господа, Бога вашего, и уклонитесь от пути, который заповедую вам сегодня, и пойдете вслед богов иных, которых вы не знаете» (Второзаконие 11:26-28).

Выбор Редакции

Девятое Ава: от трагедии к триумфу

В истории каждого народа есть даты, которые ассоциируются с величайшими национальными трагедиями. Одиннадцатое сентября, двадцать второе июня никогда не будут изглажены из исторической памяти.

Девятое Ава и изгнание из Испании

Согласно указу, подписанному испанскими монархами Фердинандом и Изабеллой 31 марта 1492 года, все евреи королевства, не пожелавшие креститься, должны были покинуть Испанию до конца июля того же года[1].

 

Путешествия