Слёзы Войны. Глава XXIII

Библиотека Слёзы Войны
Сергей Горбовец Просмотров: 1287


 6-го ноября 1943 год. Стремление военного командования любой ценой сделать "подарок родине" - освободить Киев именно к дежурной "юбилейной" годовщине октябрьского переворота в 1917 году, привел к огромным человеческим потерям: Освобождение Киева советскими войсками "к дате" стоило жизни 417 тысячам бойцов и командиров Красной армии. Киев был освобожден от фашистского ига.

Значительно поредевшее за время почти двухлетней оккупации население города со слезами радости встречало передовые части Красной Армии.

В начале февраля 1942 года с раннего утра Центральную Думскую площадь города заполнили жители города. Там, на помостах виселицы, сегодня найдут своё заслуженное место многие предатели и исполнители массовых расстрелов. На площади царило оживление, как и везде, когда сходятся много людей. Возбуждённая толпа бурлила. Люди смеялись, шумели, разговаривали, что-то выкрикивали.

К готовой уже виселице подъехало шесть грузовиков. По бортам кузова сидели вооружённые солдаты. Приговорённые к казни лежали в кузовах машин. После подготовки их к акции, им накинули петли и зачитали приговор. Прозвучала резкая команда и грузовики медленно тронулись с места. На виселице, вращаясь в разные стороны, остались висеть те, кто заслужил этого в полной мере.

Вдруг, как-то внезапно, вся площадь замерла и установилось гробовое молчание. Неизвестно, кто какие чувства испытывал, но, судя по общей реакции - все почувствовали одно и то же. Вид повешенных людей, пусть даже военных преступников, но еще минуту назад живых, а теперь безвольно качающихся под порывами ветра на верёвках, вызвал у людей всеобщее смятение. Это был какой-то массовый ступор, какое-то неосознанное чувство страха перед убийством, пусть даже и приговорённым. Люди, опустив головы, начали поспешно расходится, некоторые даже бежали прочь, подальше от этого страшного места, чтобы не чувствовать себя соучастником этого узаконенного убийства. Площадь опустела в один момент. Сама казнь не вызвала у населения чувства удовлетворённой мести. Это было чувство общего человеческого смятения, страха и отвращения. Видно наш народ никогда не будет расположен на такие страшные средне-вековые зрелища.

Это произошло в феврале 1946 года. Прошло уже больше трёх лет после освобождения Киева. Моральные травмы и раны, нанесенные войной уже начали постепенно затягиваться в душах людей. Недаром говорят, что наш народ отходчив. Дествительно, в то время в Киеве на восстановлении города работало свыше сорока тысяч военнопленных. Ежедневно можно было видеть колонны пленных, которых вели по улицам на работу и с работы. У них, практически не было никакой охраны. Были даже случаи, когда население вступалось за них, если охрана обращалась с пленными на их взгляд жестоко. Часто бывало, что женщины подкармливали их, отрывая от скудного семейного пайка. А мальчишки и мужики делились с ними куревом.

К концу 1943 года, Киев опять заполнили немецкие солдаты. Но это уже были не те надменные захватчики, которые расхаживали по городу хозяевами. Это были пленные, серая масса солдат и офицеров, которых пригнали в Киев для очистки и восстановления города. Для них война уже закончилась.

После войны Хрущев сделал все, чтобы стереть следы своих преступлений,
в том числе в Киеве. Ни в одной газете не было упомянуто, что взрывы домов осуществляли диверсанты НКВД.

Также нигде не было упомято, сколько десятков тысяч мирного населения, которые проживали в этих 940-ка взорванных домах, в том числе и несколько тысяч немцев, погибло под развалинами домов. До сих пор родственники не знают, где покоятся их останки. Нигде нет им памятника. Не нашлось им места на земле.

Уже 6 ноября в газете «Правда» появился лживый репортаж, где вся ответственность о взрывах в городе перекладывалась на оккупационную власть. Про это злодияние постоянно крутили кадры кинохроники с целью пропаганды. На самом деле это были кадры немецкой хроники в сентябре 1941 года.

Коммунисты запретили любые публикации о трагических событиях в Киеве, пытаясь таким образом скрыть свои преступления. В 1944 году была запрещена панихида в

Бабьем Яру. Скрывая злодеяния нацистов, власти тем самым фактически признали  свою вину в зверских расстрелах евреев. Бабий Яр стал самой пустынной окраиной Киева. Ни молитвенных служб, ни сборищ не допускали, постоянно следящие за этим

районом работники Министерства Внутренних Дел и Коммитета Государственной Безопасности. Редкие прохожие задерживались там ненадолго, как бы случайно, но не общались. Случались аресты…

*        *       *

Однажды поздно вечером, когда все уже легли спать, в киевскую квартиру, где ютились две осиротевшие семьи – Володя с тремя детьми и бабушка Нина с Колькой, робко постучали. Бабушка Нина зажгла тоненькую самодельную свечку и пошла открывать. Колька проснулся и, как был раздетый, выскочил из-под одеяла с криком: - «Папа и мама приехали», тоже подбежал к двери. Но, при тусклом свете свечного огарка, они увидели женщину, одетую в ватные штаны и изношенную шинель. На ногах её были привязанные верёвками обрезки резиновых шин. В народе эту обувку называли чуни. В детской голове Кольки, как-то совсем некстати, завертелась поговорка, которую где надо и где не надо часто лрипевал дед Микита:

- Спасибо Сталину-грузину, что обул нас у резину ...

Эта поговорка, да и остальные, которых у деда в запасе было великое множество, раньше часто служила поводом для скандалов с бабушкой Ниной.

- Чёрт старый, догавкаешься. Мало тебе было Беломорканалу, так теперь ещё и в Мордовию отвезут, лес валить.

Дед только смеялся, затем брал свежую газету с очередными портретами вождей, тщательно разминал её и шёл в нужник, изрекая довольным тоном:

- Во! Есть свежий гостинец для моей задницы.

Бабушка Нина только безнадёжно махала ему вслед рукой:

- Горбатого могила исправит.

Колька и бабушка Нина с трудом узнали женщину. Это была тётя Люся, мамина подруга по службе. Он часто видел её в госпитале. Узнав её, бабушка запричитала:

- Люсенька, Боже мой, что с тобой произошло? Вас же с Катей эвакуировали вместе с госпиталем и с тех пор мы не получали от вас никакой весточки!

- Тётя Люся, а где же моя мама? - взволнованно вторил бабушке Колька.

- Тётя Нина, Коленька, я вам потом всё расскажу. Дайте мне попить водички и хотя бы маленький кусочек хлеба. Я три дня ничего не ела, кроме сырых грибов.

- Сейчас, сейчас, голубушка - засуетилась бабушка Нина и выскочила на кухню. - Ты мне скажи хотя бы одно слово, – Катя жива?

Но Люся, сидя на скамейке, прислонившись к ещё не остывшей печке, уже спала.

Утром, когда Колька проснулся, Люся с бабушкой за столом пили заваренный вишневым листом и мятой чай. Люся поведала им трагическую историю, которая произошла с их эшелоном:

- Наш санитарный поезд отъехал от Киева ночью, а утром, под Яготином подвергся налёту фашистской авиации. Одна бомба попала в головной вагон. Состав сошёл с рельс. Санитарные вагоны, забитые ранеными перевернулись. Постепенно пламя охватило весь эшелон. Отовсюду доносились крики о помощи, но помогать было некому. Затем нас атаковал сброшенный с самолётов немецкий парашютный десант. Фашисты безжалостно добивали раненых. Почти все раненые и весь медперсонал были уничтожены. Многих раненых бросили там же в лесу, на произвол судьбы, умирать медленной, мучительной смертью.

- Царица Небесная, как это уничтожены? Ведь это же был санитарный поезд! – возмутилась бабушка Нина, - по всем международным нормам они неприкасаемы!

- Но только не для фашистов. О подобном зверстве я даже не слыхала. Меня ранило и контузило. Я потеряла сознание и пролежала без памяти несколько часов. Очнулась уже ночью от начавшегося дождя. Видно, он и привёл меня в сознание. Десант карателей уже прошёл мимо меня, но я видела, как они, двигаясь цепью, добивали раненых. Некоторых закалывали штыками, экономили патроны. Я лежала без сознания, присыпанная землёй и они меня, скорее всего, приняли за погибшую? Позже я увидела, что у меня были небольшие, но сильно кровоточившие ранения в голову и плечо. Каратели увидели, что у меня голова в крови, и подумали, что я уже труп. Это меня и спасло.

- А Катя? Ты её видела?

- В темноте я не смогла её найти, а звать побоялась. Вдруг немцы кого-то оставили в карауле. И только на рассвете я нашла Катю, но уже неживую. Я её опознала по медальону. Вот он. Возьмите, тётя Нина, я его пронесла на себе через все эти два года злоключений.

Бабушка сидела окаменевшая.

- Тётя Ниночка, у Кати были все пациенты с тяжёлыми ранениями. Они находились в одном из головных вагонов. После того, как бомба попала в головной вагон, после этой мясорубки там никого в живых не осталось. Единственное, что я смогла сделать, это оттащить её на ветках подальше и похоронить там же в лесу. Место я обозначила и запомнила.

Дальше Люся рассказала, с каким трудом добралась до какого-то села. Она потеряла сознание в чьём-то огороде, и там её нашли хозяева. Они промыли ей раны, перевязали и оказали необходимую помощь. Целый месяц прятали в стогу сена. С наступлением холодов её переправили в лес в небольшой партизанский отряд, где она провела полгода. На одном из хуторов у них  был партизанский госпиталь, и она там работала медсестрой. Затем, по наводке предателя, их отряд окружили каратели. Бой продолжался до ночи. Ночью, в темноте, ей удалось с остатком отряда выбраться из окружения. И вот, только через три месяца, она смогла добраться до Киева.

*Из архива музея Яд Вашем

**Бабий Яр. Википедия. Показания свидетелей.

- Ты, Люсенька, оставайся у нас жить, а там как-то уже обустроишься.

- Нет, бабушка Нина, я не могу. Сегодня ещё я побуду у вас, а завтра утром я пойду в военкомат становиться на учёт и опять буду проситься на фронт.

Продолжение Следует

Сергей Горбовец

Изображение:Возвращение 40 тыс. немцев в Киев под конвоем для восстановления города.

Обсуждения

Вход на сайт

 

Недельная глава

Шмот / Исход | Бо בא

Название   этой  Недельной  главы означает «войди, приди»: «И сказал Господь Моше: войди к фараону, ибо Я отягчил сердце его и сердце рабов его, чтобы явить между ними сии знамения Мои» (Исход 10:1).

Подробнее...

Выбор Редакции

Секреты Остраконов

Статья, опубликованная недавно в американском журнале «Proceedings of the National Academy of Sciences» – плод многолетнего труда группы израильских ученых – произвела сенсацию в мире библейских исследований. А виновниками  сенсации стали так называемые «остраконы»: невзрачные глиняные черепки с надписями, служившие в древности для деловой переписки, кратких записей и тому подобного.

Доисторический киббуц

ПОСЕЛЕНИЕ ШААР ХА-ГОЛАН СТАРШЕ ИЕРУСАЛИМА, ТВЕРИИ И МОСКВЫ ВМЕСТЕ ВЗЯТЫХ.

 

Путешествия